Израиль, Ашдод, Ацмаут 85 офис 17
(Карта)
Даниель
Белинсон
Ашдод
Концертное агентство
Ацмаут 85 офис 17
Ашдод
, Южный регион
Израиль
+972 8 8555800
+972 8 8679873
Сеть еженедельников
О газете Наши услуги Каталог бизнесов Объявления Star&Млад Газета On-Line Контакты Статьи

Интервью с Никитой Высоцким

Никита Высоцкий: Отец мне часто снится

 

На вечере памяти Владимира Высоцкого мы побеседовали с сыном великого поэта и актера

 

— Никита, у каждого человека, знакомого с творчеством Владимира Семёновича, — "свой" Высоцкий. У друзей и коллег по театру — один, у поклонников — другой… Каким он был для вас?

— Наверное, это свойственно всем личностям такого калибра, как Высоцкий. Их, в принципе, не так уж и много; людей, сыгравших столь значимую роль в своём времени, оставивших столь глубокий след в культуре нации. Такие личности совсем по-другому воспринимаются и в кругу родных и близких. Высоцкий был и остаётся общественным достоянием. Вот вы говорите — поклонники, а я себя тоже причисляю к их числу. Для меня существует Высоцкий, которому поклоняются, а существовал и другой Высоцкий, живой человек, мой отец, которого я очень хорошо помню. Мне было шестнадцать лет, когда он умер, и в памяти сохранилось достаточно много каких-то радостных, и не очень, воспоминаний, которые с ним связаны. Поэтому, есть у меня и иной Высоцкий, совершенно другой человек, и так, кстати, было и при его жизни.

Я посещал очень много его концертов, и однажды мы вместе поехали на дневное выступление отца в неком научно-исследовательском институте. Когда  он закончил петь, и зал, по обыкновению, ревел, и все к нему шли, Владимир Семёнович передал мне свою гитару в чехле и попросил отнести её в ожидавшую машину. Знаете, как я себя ощущал в тот момент? Как счастливый "fan" Высоцкого, которому его кумир позволил прикоснуться к легендарной гитаре и нести её куда-то там, совершенно позабыв, что это ведь, собственно, мой отец…

Помню, как после Гамлета, тоже не впервые уже посмотрев спектакль, я был совершенно сметён, и, садясь вместе с Высоцким в машину, я произнёс нечто, наподобие "Вы потрясающе играли сегодня!", на что отец вдруг уставился на меня совершенно удивлённо и говорит: "Ты чего, Никит, с ума сошёл, что ли?.."

— О Владимире Семёновиче выпущено немало книг-воспоминаний людьми, знавшими его в большей или меньшей степени. Будучи его сыном, вы, наверное, могли бы написать о нём со своего особенного ракурса?..

 — Меня об этом очень часто спрашивают. Дело тут не только в громадной ответственности, просто очень сложно писать о человеке, который, на самом деле, незаурядный и к которому ты, на самом деле, так хорошо относишься. Вот я читаю многие книги об отце, и, если абстрагироваться вдруг от имени Высоцкого в этих воспоминаниях, то получается какой-то уж очень скучный и неинтересный человек. А это совершенно не так! Он обладал необыкновенным обаянием, потрясающим чувством юмора. Был очень мужественным человеком. Чтобы всё это вспомнить, чтобы рассказать о нём полноценно, необходимо не только близко и хорошо знать его, но и обладать очень большим писательским талантом.

Наше огромное счастье в том, что Высоцкий жил в эпоху кино и магнитофонов, и мы можем видеть и его внешний облик и слушать его великие песни. Там его гораздо больше, и гораздо больше информации о нём, чем в любых воспоминаниях.

— Каким Высоцкий был в быту?

— Конечно, я не могу рассказывать об этом с неким особым знанием дела, поскольку, мы не жили вместе, в одной квартире. Владимир Семёнович разошёлся с моей мамой, когда мне было четыре года. Вообще, он в принципе не был семьянином, в полном понимании этого слова. Ведь даже его брак с Мариной Влади, притом, что они, безусловно, сильно любили друг друга — это всё же не семья, а, скорее, партнёрство такое. Она работала в Париже, а он — в России, они встречались, то здесь, то там, отдыхали вместе.

…Отец, разумеется, не проверял мои тетрадки, не шлёпал за плохие отметки какие-то… Но он, как любой нормальный человек, любил своих детей, мы встречались, общались. Он устраивал нам и праздники и простые радости жизни. Дарил игрушки, водил в театр, в цирк, в парк культуры… Джинсы, по тем временам — подарок мечты, привозил нам из заграницы…

Владимир Семёнович очень любил и своих родителей, но, повторюсь, такой темы, как "Высоцкий — семьянин" просто не существует. Он лишён был этого, наверное, в качестве платы за его, ниспосланный В-вышним, великий дар.

— Какое из множества его сильных качеств вам удалось унаследовать, как сыну?

— Не знаю, да и не мне, собственно говоря, об этом судить. Отец был достаточно сложным человеком, с далеко не лёгким характером. Проблем вокруг хватало… Какие качества? Мне многие говорят, что, мол, ты так на него похож, но я вовсе не считаю себя каким-то там его "продолжателем". Конечно, хотелось бы верить, что яркие отцовские качества перешли ко мне с генами. Такие, например, как умение дружить, любить…

— Извините за специфику следующего вопроса, но в наших палестинах это такой неотъемлемый от контекста "лакмус"… Как ваш отец относился к евреям?

— Я бы сказал, что об этом лучше было бы спросить его самого… Но я вам скажу. Евреи, они ведь, как и любой другой народ, разными бывают. Есть замечательные, есть ужасные, а есть — и просто, никакие. Отец относился к любому человеку так, как тот этого заслуживал, никогда не заглядывая в паспорта…

Высоцкий был частью своего времени и того интернационального государства, в котором он жил. Разумеется, он ни в коем случае не был антисемитом, но и сионистом, его тоже назвать было нельзя.

По тому, что известно мне, он всё-таки был больше русским, нежели евреем. Помню, один товарищ отца подшучивал над ним, мол, ты, Володя, бываешь по-еврейски собранным и расчётливым, а можешь и жизнь свою тратить совершенно безалаберно, что является, соответственно, чертой чисто русской. Хотя лично я и евреев таких встречал, да и вообще, кого угодно!

У меня с ним однажды произошёл разговор, незадолго до его смерти. Отец жил тогда в доме художников-графиков, многие из которых тогда отъезжали. Помню, как поднимаюсь к нему на лифте и слышу разговор соседской супружеской пары: мы уезжаем. Уже вот продали всё, уезжаем и будем теперь собираться со старыми друзьями на новом месте.

Я, под впечатлением этого разговора, захожу в квартиру к отцу и говорю: "Представляешь, какие у тебя здесь соседи, так вот, совсем не шепотом, рассказывают о том, что уезжают и куда!.."

Мы потом беседовали с ним об этом, Высоцкий относился к разговору с большим пониманием. У него самого, конечно, тоже была возможность уехать, он был уже, в конце своей жизни, практически Гражданином Мира. Но, полностью понимая людей, которые решили уехать на постоянное жительство за рубеж, он, тем не менее, полностью исключал такую возможность для себя самого.

— Насколько мне известно, на определённом этапе генеалогия Высоцких была насквозь еврейской…

— Мои прадед и прабабушка были не просто евреями, а глубоко религиозными, я бы даже сказал, ортодоксальными иудеями. Их сын Семён, мой дед и отец Владимира Семёновича,  не был верующим, но родителей своих любил и почитал очень сильно, особенно свою еврейскую маму, жившую в Киеве. Дед страшно переживал, когда она умерла…

Был он человеком служивым, и однажды вызвал его к себе некий генерал. Прищурившись хитро, спросил деда: "А знаешь, Семён, почему все твои друзья уже лампасы носят, а ты всё в полковниках ходишь? Да смени ты, наконец, эту графу свою "неправильную" в паспорте, и всё сразу исправится!.." На что дед, глядя своему начальнику прямо в глаза, …послал его, не колеблясь, к такой-то матери. — "Значит, — добавил он, — чтобы воевать, можно быть евреем, а чтоб генералом стать, то и нет?!" Развернулся и ушёл. Так в полковниках и остался!

— Вы только вступали в совершеннолетие, когда ушёл Высоцкий… Если бы сегодня у вас появилась возможность хотя бы одну-единственную минуту поговорить с ним, что бы вы ему сказали?

—  Владимир Семёнович очень часто мне снится. И в этих снах я иду за ним, и мне хочется не ему что-либо говорить, а его слушать. Я помню самую первую поразившую меня мысль, после осознания того, что отца не стало — вдруг со всей ясностью пришло ощущение, что я больше никогда не смогу его послушать. Что я, почти всегда, навязывал ему свои темы в разговорах, чего-то хотел, чего-то просил… Поэтому я точно знаю, на что потратил бы такую минуту.

 

Беседовал

Дмитрий Айзин 

:
Карта - Израиль, Ашдод, Ацмаут 85 офис 17